Кто отрезал ухо Ван Гогу?

Вон Гог.Отрезанное ухоВинсент Ван Гог несколько раз покушался на свою жизнь и однажды, в припадке эпилепсии, отрезал себе ухо. Однако новая версия, появившаяся на Западе, утверждает, что всё было не так. Ухо Ван Гогу отрезал, после жестокой ссоры, его приятель и товарищ по искусству Поль Гоген, что проливает новый свет на биографии этих художников.
Попытаемся провести своеобразное расследование этой версии с различных точек зрения: психиатрической, искусствоведческой, криминалистической, морально-этической.

Эпикриз врачей
Ван Гогу в психиатрической и психологической литературе уделяется огромное место и в силу значимости художника, и в свете того, что это был, несомненно, больной человек. Отмечается тяжёлая наследственность художника: мать была подвержена неожиданным вспышкам гнева, брат Тео умер спустя полгода после самоубийства Ван Гога в клинике для умалишённых, младшая сестра страдала шизофренией и 32 года провела в психиатрической больнице.
Ван Гог был подвержен приступам эпилепсии. Его постоянным состоянием было нервное раздражение. Его не покидали мысли о самоубийстве. С одним из художников, шотландцем Александром Ридом, однажды он задумал совместное самоубийство. В психиатрической клинике, во время приступов острого возбуждения, его запирали в изолятор для буйно-помешанных.
Во время приступов болезни художник становился злым и недоброжелательным, у него появлялись зрительные и слуховые галлюцинации устрашающего характера, он ел… свои масляные краски, которыми писал полотна, был то импульсивен, то застывал в одной позе.
Однако по поводу подлинного диагноза недуга Ван Гога у психиатров нет единого мнения. Диагнозы врачей, лечивших больного, расходятся. Одни считали, что это диффузный менинго-энцефалит, другие — классическая шизофрения, наконец, третьи подозревали психическую дегенерацию и конституциональную психопатию, обусловленные тяжёлыми жизненными обстоятельствами и наследственностью.
Интересно, что специалисты «набирают» ровно столько же данных в пользу одного заболевания, сколько и в пользу другого расстройства здоровья, ссылаясь на медицинские заключения и анализ живописи: например, предвестником эпилептического припадка могут быть видения жёлтых и оранжевых цветов, которые исключительно предпочитал Ван Гог в своей цветовой палитре. Одним словом, ни к какому единому мнению относительно заболевания Ван Гога учёные до сих пор не пришли.
Тем не менее, отмечается, что каков бы ни был характер расстройств художника, без них не было бы той личности, которая создала столь необычные шедевры остродраматического характера, резко отличающего этого мастера от всех других живописцев прошлого и настоящего.
Кроме того, врачебные заключения неизбежно подводят нас к мысли о неотвратимости самоубийства художника, а также о том, что он был склонен к таким попыткам всю жизнь и неоднократно их предпринимал. За такую попытку суицида можно принять и то, что произошло 24 декабря 1888 года, когда художник был обнаружен у себя в собственной постели с отрезанным ухом.
В один из очередных кризисов Ван Гог прямо в поле, за написанием картины в пронзительно-жёлтых тонах под названием «Поле ржи», выстрелил себе в сердце (но умер художник на следующий день). В этот раз под рукой оказался не нож, а убойный пистолет…
Сенсационная версия
Трагедия художника до сих пор будоражит людей. Он любим практически всеми — модернистами, реалистами, абстракционистами, просто любителями живописи. Поэтому не ослабевают попытки разобраться в том происшествии, которое, может быть, роковым образом предопределило его судьбу, которая могла повернуться иначе при более благоприятном стечении обстоятельств.
Осенью 1888 года Ван Гог, проживавший в Арле на Юге Франции, и приехавший к нему Гоген, весьма дружелюбно к нему настроенный (но обладавший тяжёлым характером), некоторое время довольно мирно и плодотворно трудились вместе, хотя и ссорились. Стычки происходили на профессиональной почве: никто из них не хотел поступиться своим видением живописи и стиля, в котором необходимо работать современному художнику.
В ночь с 23 на 24 декабря указанного года произошла одна из таких ссор. Поль Гоген ушёл из дома и направился ночевать в гостинице. По традиционной, общепринятой версии, «разобиженный» Ван Гог, вооружённый опасной бритвой, попытался догнать Гогена, но усмирённый его гипнотическим взглядам, вернулся домой. Там он под влиянием слуховых галлюцинаций и в эпилептическом припадке отрезал себе левое ухо.
Затем бросился в тот публичный дом, где неоднократно бывал с Гогеном, вызвал проститутку по имени Рашель и вручил ей ухо, завёрнутое в тряпочку со словами: «Спрячь хорошенько». Рашель не успела опомниться, как Ван Гог исчез. Обо всём происшедшем она сообщила в полицию. После долгих поисков по всему городу, стражи порядка нашли его в собственной постели, истекающим кровью.
По новой версии, дело было не так. Найдены записи проститутки, где содержится совсем другое видение этого события.
Друзья непрерывно пили и часто ссорились, споря на профессиональные темы. Доходило до мордобоя. Одна из таких ссор вспыхнула в ночь на 23 декабря. Дело происходило на квартире в «жёлтом доме», где они поселились. Ван Тог выхватил опасную бритву, Гоген — нож для резки стекла, которым и отхватил приятелю левое ухо. Гоген скрылся в гостинице, а затем, не попрощавшись, срочно уехал.
Если дело было так, то жизнь Ван Гога и Гогена принимает совсем другой поворот. Это меняет биографии обоих, хотя и не влияет на их место в истории искусств. Рассмотрим эту версию. Теоретически мог ли Поль Гоген сделать это, то есть, сильно поссорившись, покалечить друга.
По словам Гогена (он об этом писал в письмах к другим художникам и в своих воспоминаниях, датированных 1903-м годом), он питал к Ван Гогу очень тёплые чувства, затем и приехал к нему в Арль для совместной творческой работы. Однако тут есть и экономическая подоплёка: дело в том, что Гоген в Арле жил на содержании Тео — брата Ван Гога. Не секретом для Ван Гога были цинизм и расчётливость Поля во взаимоотношениях с людьми и с художниками, в частности.
Вот один из таких фактов. Несмотря на то, что Гоген в письме к брату Ван Гога выразил искреннее сожаление в связи со смертью художника, позднее в письме к своему коллеге по живописи символисту Шуффенекеру он написал такие странные слова: «Давайте рассмотрим ситуацию хладнокровно: если мы будем умно вести себя, то сможем извлечь немалые преимущества из несчастья Ван Гога».
Эти слова потрясают, если учесть, что они сказаны в связи с самоубийством Ван Гога. Кажется, что такой человек, как Поль Гоген мог сделать всё…
Дознание
Таким образом, представляется, что история с отрезанным ухом тёмная. Ван Гог так и не сказал полиции, как всё произошло. По старой версии, он был в невменяемом состоянии (эпилиптический припадок), по новой — не выдал друга.
Традиционно считается, что Гоген как ни в чём ни бывало явился утром после трагедии на квартиру, так как якобы ничего не знал и был потрясён случившимся. Полиция его даже не допросила. Почему? Неясно…
Таким образом, прямых улик не было, и Гогена отпустили с миром. Так всё-таки зачем (по старой версии) Гоген пришёл к приятелю: убедиться, что тот жив после потасовки? Почему сразу же уехал? Если он был не виновен, он должен был бы, как минимум, оказать помощь другу… Ничего этого не было и в помине. Гоген преспокойно уехал в Париж и поселился у художника Шуффенекера.
То есть намёк на какую-то вину есть. И ссора была. Об этом прямо говорится в капитальном труде известного исследователя французской живописи XIX века Джона Ревалда «Постимпрессионизм».
Зачем Ван Гог отнёс ухо проститутке Рашель? Что он хотел этим сказать? По старой версии, он был в невменяемом состоянии и не ведал, что творил. По новой — чтобы она сделала ему перевязку, что могла сделать в тех условиях только она, для чего он и бегал с окровавленным ухом, разыскивая её и нашёл в известном ему борделе. Это вообще-то смешно: перевязку ему потом сделали врачи, но, впрочем, если он был в беспамятстве, он мог искать и Рашель.
Почему Рашель допрашивали, а Гогена нет? Рашель допрашивали потому, что она сообщила о «подарке» Ван Гога полиции, и это был криминал, который необходимо было расследовать (могло быть покушение на убийство). А почему обошли Гогена, если он действительно явился утром? По новой версии, он вообще скрылся от правосудия. Или дал взятку полицейским?
Не отправился ли Гоген впоследствии на Таити в добровольную ссылку из-за угрызений совести или из-за боязни понести наказание? Из истории искусств известно, что Поль Гоген не хотел возвращаться в Париж, несмотря на настойчивые призывы жены вернуться. Объяснялось это тем, что художник хотел до совершенства отточить тот новый стиль живописи, который он выработал в экзотическом краю тропиков. Но так ли было на самом деле?
Тёмные места
В этой истории много тёмных мест. Это признавал и классик исследования Джон Ревалд. Он писал, что Гоген в своих воспоминаниях как будто что-то не договаривает. Однако тайну этого Ревалду разгадать не удалось. Возможно она и заключена в этой новой версии, появившейся на Западе?
Так, может быть, именно по требованию полиции Гоген удалился не только из Арля, но и из Парижа? Или всё-таки он сделал это по доброй воле, и его знаменитое пребывание на Таити с трагедией Ван Гога не связано?
И вообще, что было после ссоры в ночь с 23 на 24 декабря, когда друзья разошлись — Ван Гог остался дома, а Гоген отправился в гостиницу? Бросился ли за ним Ван Гог с опасной бритвой в руке? Ведь это мы знаем только из рассказов Гогена. Других свидетелей нет. А если он этим хотел себя обелить?
Но самым удивительным я считаю разговор, который состоялся до этого события. Это была по сути тоже ссора. Винсент не хотел, чтобы Гоген уехал из Арля. Узнав, что Гоген собирается покинуть его, Ван Гог страшно возбудился, вдруг схватил местную газету, вырвал из неё кусок страницы с заголовком «Убийца скрылся» и сунул в руки другу. Что хотел этим сказать Винсент? Видел ли он в Гогене потенциального убийцу? Такие люди, как Ван Гог часто бывают пророками. Не предвидение ли это трагического события в ночь с 23 на 24 декабря?
Сам себе человек резать правое ухо не будет — левой рукой неудобно. Он это сделает наоборот, то есть правой рукой отхватит себе левое ухо. Если мы посмотрим на «Автопортрет с отрезанным ухом» Ван Гога, сделанный после события, то увидим, что на портрете забинтовано (для нас, зрителей) как бы правое ухо. Такое впечатление складывается потому, что мы привыкли: изображение необходимо перевернуть. Встретившись с человеком и подавая ему руку для приветствия, мы понимаем, что его правая сторона находится слева от нас.
Но Ван Гог ведь рисовал себя в зеркало, следовательно, слева на изображении и будет левое ухо позируемого. Учтём, что Ван Гог был правшой. Если бы это было изображение, сделанное ДРУГИМ ЧЕЛОВЕКОМ, то левое и правое надо бы было перевернуть, поменять местами. Но на автопортрете всё так и есть, как было у самого портретируемого, то есть — ухо действительно ЛЕВОЕ. Так мог резать человек и сам себя — отхватить его правой рукой.
Если бы это был правша Гоген, то ему было бы удобно ударить ножом в правой руке именно по ЛЕВОМУ уху Винсента, что мы в данном случае и видим. По двум этим причинам себе увечье мог нанести сам Ван Гог, но мог и Гоген.
Об отношениях Ван Гога и Гогена мы знаем из писем Гогена, адресованных Тео, брату Ван Гога, а также друзьям — художникам Шуффенекеру и Эмилю Бернару. Себя Гоген описывал в них, как преданного друга, нежно относившегося к нервному и возбуждённому Винсенту, ценившему его, Винсента, огромный талант, на что друг отвечал не адекватно.
Ван Гог не единожды придирался к товарищу, мог бросить в него предметом, об опасной бритве уже упоминалось выше. Гоген всё это якобы терпел и лишь не мог себе простить одного: а не надо ли было обезоружить Ван Гога, доставить его к себе домой и успокоить. И в таком случае не произошла бы трагедия, которая определила всю дальнейшую судьбу живописца. Гоген писал о нарастающем напряжении в отношениях с Ван Гогом и о желании съехать из общей квартиры в Арле.
Здесь всё правильно, кроме описания последней ночи: как они её провели — вместе, порознь, в борделе, была ли ссора, из-за чего? На эти вопросы Гоген не отвечает и не затрагивает их в письмах. Там он в основном оправдывает и обеляет себя.
Колорит — автограф психики
Рассмотрим эту проблему с точки зрения излюбленных цветов, которые использовал Ван Гог в своих картинах. Известно, что ранние его картины (голландский период) выполнены в тёмных коричневато-зелёных тонах. Они свидетельствуют об определённой замкнутости, подавленности, но в то же время и некоторой уравновешенности начинающего художника.
Затем колорит живописи Ван Гога начинает меняться: его привлекают более кричащие, беспокойные тона. Это несомненное отражение начинающегося нервного напряжения. Он никак не может добиться особой звучности цвета, например, так любимого им ярко-жёлтого тона. Этот тон характеризует психиатрические проблемы обследуемого лица. Предпочтение жёлтого тона свидетельствует о наличии психического заболевания. В поисках жёлтых оттенков Ван Гог просто изводит себя: не ест, не пьёт в поисках подходящей выразительности оттенка.
«Автопортрет с отрезанным ухом» выполнен на красном фоне. Чистый яркий тон свидетельствует о явно возбуждённом состоянии больного. Изображение окаймлено чёрным тоном, в сочетании с красным — траурное звучание красок. Так воспринимает мир Ван Гог в момент кризиса.
Краски свидетельствуют о том, что у художника нарастал недуг, он приближался к состоянию, в котором мог покончить жизнь самоубийством. Отрезанное левое ухо – это, по сути, ещё одна попытка суицида. О желании покончить с собой Ван Гог писал также своему брату Тео в письмах.
Это всё аргументы — теперь уже искусствоведческие — в пользу того, что Гоген здесь не причём: причина гнездилась внутри больного. Она — это его состояние, надлом, душевный кризис, трагическое переживание жизни.
Заключение
Рассмотрев проблему с разных сторон, мы не нашли убедительных доказательств преступления, которое якобы совершил Поль Гоген в отношении своего друга Ван Гога. Эта новая версия основывается якобы на дневнике, недавно обнаруженном в архивах, принадлежащем Рашель — «даме лёгкого поведения», подружке Ван Гога и Гогена, называвшей себя также Габи.
Прямых же доказательств, кроме «воспоминаний» Рашель, вины Гогена нет. И других свидетелей нет. Поэтому можно ли верить одному свидетельству? Да ещё такому ненадёжному (проститутка ведёт дневник — это что-то новенькое!).
Однако в связи с вышесказанным удивляет один факт, известный в искусствознании: когда встал вопрос об устройстве посмертной выставки Ван Гога, первый, кто возражал против этого, был… Гоген. Почему бы это?!
Лев Мельников
На грани возможного 18, 2007

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *